Брак клиента заключён в 2004 году в России, а после переезда семьи в США у супругов родилась дочь. Через шесть лет, супруга под предлогом визита к родственникам вернулась с ребенком в РФ под видом визита и осталась для получения дочерью местного образования. Пять лет проживали в гостевом браке, а общение отца с дочерью ограничивалось каникулами.
В 2021 году клиент обратился к юристам компании с целью расторжения брака и определения места жительства дочери с ним в США. Дочь также выражала желание проживать с отцом. В 2022 году суд утвердил мировое соглашение, но в начале 2023 года кассация отменила его по заявлению матери.
Сторона матери активно использовала аргумент о сложных политических отношениях между РФ и США, инициировала запрет на выезд ребёнка через МВД. В условиях геополитической напряженности суды общей юрисдикции крайне неохотно идут на передачу детей отцам-резидентам «недружественных» стран, опасаясь нарушения его прав в чужой юрисдикции.
Однако в деле появились доказательства психологического давления на ребёнка: мать принуждала дочь писать заявления в суд и школу против отца, однако девочка тайно передала отцу видео с признанием в принуждении и вела записи конфликтов. Эти материалы, вместе с неявкой матери на судебно-психологическую экспертизу, были приобщены к делу и расценены как уклонение от выяснения существенных обстоятельств.
Решения первых инстанций были не в пользу отца, однако в январе 2026 года апелляция вынесла окончательное решение в его пользу. В июне 2026 года кассационная жалоба матери оставлена без удовлетворения.
Решение об определении места жительства несовершеннолетней дочери именно с отцом, так еще и живущим в США, а не с матерью, проживающей в России, само по себе нетипично для российской судебной практики.
